Так на­чи­на­лась свое­об­раз­ная фан­та­сти­че­ская лек­ция о жизни и людях  — лек­ция, в ко­то­рой, бла­го­да­ря преж­не­му об­ра­зу жизни Лон­гре­на, слу­чай­но­стям, слу­чаю во­об­ще,  — ди­ко­вин­ным, по­ра­зи­тель­ным и не­обык­но­вен­ным со­бы­ти­ям от­во­ди­лось глав­ное место. Лон­грен, на­зы­вая де­воч­ке имена сна­стей, па­ру­сов, пред­ме­тов мор­ско­го оби­хо­да, по­сте­пен­но увле­кал­ся, пе­ре­хо­дя от объ­яс­не­ний к раз­лич­ным эпи­зо­дам, в ко­то­рых иг­ра­ли роль то бра­шпиль, то ру­ле­вое ко­ле­со, то мачта или какой-ни­будь тип лодки и т. п., а от от­дель­ных ил­лю­стра­ций этих пе­ре­хо­дил к ши­ро­ким кар­ти­нам мор­ских ски­та­ний, впле­тая суе­ве­рия в дей­стви­тель­ность, а дей­стви­тель­ность  — в об­ра­зы своей фан­та­зии. Тут по­яв­ля­лась и тиг­ро­вая кошка, вест­ни­ца ко­раб­ле­кру­ше­ния, и го­во­ря­щая ле­ту­чая рыба, не по­слу­шать­ся при­ка­за­ний ко­то­рой зна­чи­ло сбить­ся с курса, и Ле­ту­чий Гол­лан­дец с не­исто­вым своим эки­па­жем; при­ме­ты, при­ви­де­ния, ру­сал­ки, пи­ра­ты  — сло­вом, все басни, ко­ро­та­ю­щие досуг мо­ря­ка в штиле или из­люб­лен­ном ка­ба­ке. Рас­ска­зы­вал Лон­грен также о по­тер­пев­ших кру­ше­ние, об оди­чав­ших и ра­зу­чив­ших­ся го­во­рить людях, о та­ин­ствен­ных кла­дах, бун­тах ка­торж­ни­ков и мно­гом дру­гом, что вы­слу­ши­ва­лось де­воч­кой вни­ма­тель­нее, чем, может быть, слу­шал­ся в пер­вый раз рас­сказ Ко­лум­ба о новом ма­те­ри­ке.  — «Ну, го­во­ри ещё»,  — про­си­ла Ас­соль, когда Лон­грен, за­ду­мав­шись, умол­кал, и за­сы­па­ла на его груди с го­ло­вой, пол­ной чу­дес­ных снов.

Также слу­жи­ло ей боль­шим, все­гда ма­те­ри­аль­но су­ще­ствен­ным удо­воль­стви­ем по­яв­ле­ние при­каз­чи­ка го­род­ской иг­ру­шеч­ной лавки, охот­но по­ку­пав­шей ра­бо­ту Лон­гре­на. Чтобы за­доб­рить отца и вы­тор­го­вать лиш­нее, при­каз­чик за­хва­ты­вал с собой для де­воч­ки пару яблок, слад­кий пи­ро­жок, горсть оре­хов. Лон­грен обык­но­вен­но про­сил на­сто­я­щую сто­и­мость из не­люб­ви к торгу, а при­каз­чик сбав­лял.  — «Эх, вы,  — го­во­рил Лон­грен,  — да я не­де­лю сидел над этим ботом.  — Бот был пя­ти­верш­ко­вый.  — По­смот­ри, что за проч­ность,  — а осад­ка, а доб­ро­та? Бот этот пят­на­дцать че­ло­век вы­дер­жит в любую по­го­ду». Кон­ча­лось тем, что тихая возня де­воч­ки, мур­лы­кав­шей над своим яб­ло­ком, ли­ша­ла Лон­гре­на стой­ко­сти и охоты спо­рить; он усту­пал, а при­каз­чик, набив кор­зи­ну пре­вос­ход­ны­ми, проч­ны­ми иг­руш­ка­ми, ухо­дил, по­сме­и­ва­ясь в усы.

(А. С. Грин «Алые па­ру­са»)

Так на­чи­на­лась свое­об­раз­ная фан­та­сти­че­ская лек­ция о жизни и людях  — лек­ция, в ко­то­рой, бла­го­да­ря преж­не­му об­ра­зу жизни Лон­гре­на, слу­чай­но­стям, слу­чаю во­об­ще,  — ди­ко­вин­ным, по­ра­зи­тель­ным и не­обык­но­вен­ным со­бы­ти­ям от­во­ди­лось глав­ное место. Лон­грен, на­зы­вая де­воч­ке имена сна­стей, па­ру­сов, пред­ме­тов мор­ско­го оби­хо­да, по­сте­пен­но увле­кал­ся, пе­ре­хо­дя от объ­яс­не­ний к раз­лич­ным эпи­зо­дам, в ко­то­рых иг­ра­ли роль то бра­шпиль, то ру­ле­вое ко­ле­со, то мачта или какой-ни­будь тип лодки и т. п., а от от­дель­ных ил­лю­стра­ций этих пе­ре­хо­дил к ши­ро­ким кар­ти­нам мор­ских ски­та­ний, впле­тая суе­ве­рия в дей­стви­тель­ность, а дей­стви­тель­ность  — в об­ра­зы своей фан­та­зии. Тут по­яв­ля­лась и тиг­ро­вая кошка, вест­ни­ца ко­раб­ле­кру­ше­ния, и го­во­ря­щая ле­ту­чая рыба, не по­слу­шать­ся при­ка­за­ний ко­то­рой зна­чи­ло сбить­ся с курса, и Ле­ту­чий Гол­лан­дец с не­исто­вым своим эки­па­жем; при­ме­ты, при­ви­де­ния, ру­сал­ки, пи­ра­ты  — сло­вом, все басни, ко­ро­та­ю­щие досуг мо­ря­ка в штиле или из­люб­лен­ном ка­ба­ке. Рас­ска­зы­вал Лон­грен также о по­тер­пев­ших кру­ше­ние, об оди­чав­ших и ра­зу­чив­ших­ся го­во­рить людях, о та­ин­ствен­ных кла­дах, бун­тах ка­торж­ни­ков и мно­гом дру­гом, что вы­слу­ши­ва­лось де­воч­кой вни­ма­тель­нее, чем, может быть, слу­шал­ся в пер­вый раз рас­сказ Ко­лум­ба о новом ма­те­ри­ке.  — «Ну, го­во­ри ещё»,  — про­си­ла Ас­соль, когда Лон­грен, за­ду­мав­шись, умол­кал, и за­сы­па­ла на его груди с го­ло­вой, пол­ной чу­дес­ных снов.

Также слу­жи­ло ей боль­шим, все­гда ма­те­ри­аль­но су­ще­ствен­ным удо­воль­стви­ем по­яв­ле­ние при­каз­чи­ка го­род­ской иг­ру­шеч­ной лавки, охот­но по­ку­пав­шей ра­бо­ту Лон­гре­на. Чтобы за­доб­рить отца и вы­тор­го­вать лиш­нее, при­каз­чик за­хва­ты­вал с собой для де­воч­ки пару яблок, слад­кий пи­ро­жок, горсть оре­хов. Лон­грен обык­но­вен­но про­сил на­сто­я­щую сто­и­мость из не­люб­ви к торгу, а при­каз­чик сбав­лял.  — «Эх, вы,  — го­во­рил Лон­грен,  — да я не­де­лю сидел над этим ботом.  — Бот был пя­ти­верш­ко­вый.  — По­смот­ри, что за проч­ность,  — а осад­ка, а доб­ро­та? Бот этот пят­на­дцать че­ло­век вы­дер­жит в любую по­го­ду». Кон­ча­лось тем, что тихая возня де­воч­ки, мур­лы­кав­шей над своим яб­ло­ком, ли­ша­ла Лон­гре­на стой­ко­сти и охоты спо­рить; он усту­пал, а при­каз­чик, набив кор­зи­ну пре­вос­ход­ны­ми, проч­ны­ми иг­руш­ка­ми, ухо­дил, по­сме­и­ва­ясь в усы.

(А. С. Грин «Алые па­ру­са»)

Так на­чи­на­лась свое­об­раз­ная фан­та­сти­че­ская лек­ция о жизни и людях  — лек­ция, в ко­то­рой, бла­го­да­ря преж­не­му об­ра­зу жизни Лон­гре­на, слу­чай­но­стям, слу­чаю во­об­ще,  — ди­ко­вин­ным, по­ра­зи­тель­ным и не­обык­но­вен­ным со­бы­ти­ям от­во­ди­лось глав­ное место. Лон­грен, на­зы­вая де­воч­ке имена сна­стей, па­ру­сов, пред­ме­тов мор­ско­го оби­хо­да, по­сте­пен­но увле­кал­ся, пе­ре­хо­дя от объ­яс­не­ний к раз­лич­ным эпи­зо­дам, в ко­то­рых иг­ра­ли роль то бра­шпиль, то ру­ле­вое ко­ле­со, то мачта или какой-ни­будь тип лодки и т. п., а от от­дель­ных ил­лю­стра­ций этих пе­ре­хо­дил к ши­ро­ким кар­ти­нам мор­ских ски­та­ний, впле­тая суе­ве­рия в дей­стви­тель­ность, а дей­стви­тель­ность  — в об­ра­зы своей фан­та­зии. Тут по­яв­ля­лась и тиг­ро­вая кошка, вест­ни­ца ко­раб­ле­кру­ше­ния, и го­во­ря­щая ле­ту­чая рыба, не по­слу­шать­ся при­ка­за­ний ко­то­рой зна­чи­ло сбить­ся с курса, и Ле­ту­чий Гол­лан­дец с не­исто­вым своим эки­па­жем; при­ме­ты, при­ви­де­ния, ру­сал­ки, пи­ра­ты  — сло­вом, все басни, ко­ро­та­ю­щие досуг мо­ря­ка в штиле или из­люб­лен­ном ка­ба­ке. Рас­ска­зы­вал Лон­грен также о по­тер­пев­ших кру­ше­ние, об оди­чав­ших и ра­зу­чив­ших­ся го­во­рить людях, о та­ин­ствен­ных кла­дах, бун­тах ка­торж­ни­ков и мно­гом дру­гом, что вы­слу­ши­ва­лось де­воч­кой вни­ма­тель­нее, чем, может быть, слу­шал­ся в пер­вый раз рас­сказ Ко­лум­ба о новом ма­те­ри­ке.  — «Ну, го­во­ри ещё»,  — про­си­ла Ас­соль, когда Лон­грен, за­ду­мав­шись, умол­кал, и за­сы­па­ла на его груди с го­ло­вой, пол­ной чу­дес­ных снов.

Также слу­жи­ло ей боль­шим, все­гда ма­те­ри­аль­но су­ще­ствен­ным удо­воль­стви­ем по­яв­ле­ние при­каз­чи­ка го­род­ской иг­ру­шеч­ной лавки, охот­но по­ку­пав­шей ра­бо­ту Лон­гре­на. Чтобы за­доб­рить отца и вы­тор­го­вать лиш­нее, при­каз­чик за­хва­ты­вал с собой для де­воч­ки пару яблок, слад­кий пи­ро­жок, горсть оре­хов. Лон­грен обык­но­вен­но про­сил на­сто­я­щую сто­и­мость из не­люб­ви к торгу, а при­каз­чик сбав­лял.  — «Эх, вы,  — го­во­рил Лон­грен,  — да я не­де­лю сидел над этим ботом.  — Бот был пя­ти­верш­ко­вый.  — По­смот­ри, что за проч­ность,  — а осад­ка, а доб­ро­та? Бот этот пят­на­дцать че­ло­век вы­дер­жит в любую по­го­ду». Кон­ча­лось тем, что тихая возня де­воч­ки, мур­лы­кав­шей над своим яб­ло­ком, ли­ша­ла Лон­гре­на стой­ко­сти и охоты спо­рить; он усту­пал, а при­каз­чик, набив кор­зи­ну пре­вос­ход­ны­ми, проч­ны­ми иг­руш­ка­ми, ухо­дил, по­сме­и­ва­ясь в усы.

(А. С. Грин «Алые па­ру­са»)