Она на­ча­ла с вол­шеб­ни­ка и его ин­те­рес­но­го пред­ска­за­ния. Го­ряч­ка мыс­лей ме­ша­ла ей плав­но пе­ре­дать про­ис­ше­ствие. Далее шло опи­са­ние на­руж­но­сти вол­шеб­ни­ка и  — в об­рат­ном по­ряд­ке  — по­го­ня за упу­щен­ной яхтой.

Лон­грен вы­слу­шал де­воч­ку, не пе­ре­би­вая, без улыб­ки, и, когда она кон­чи­ла, во­об­ра­же­ние быст­ро на­ри­со­ва­ло ему не­из­вест­но­го ста­ри­ка с аро­ма­ти­че­ской вод­кой в одной руке и иг­руш­кой в дру­гой. Он от­вер­нул­ся, но, вспом­нив, что в ве­ли­ких слу­ча­ях дет­ской жизни по­до­ба­ет быть че­ло­ве­ку серьёзным и удивлённым, тор­же­ствен­но за­ки­вал го­ло­вой, при­го­ва­ри­вая:

— Так, так; по всем при­ме­там, не­ко­му иначе и быть, как вол­шеб­ни­ку. Хотел бы я на него по­смот­реть... Но ты, когда пойдёшь снова, не сво­ра­чи­вай в сто­ро­ну; за­блу­дить­ся в лесу не­труд­но.

Бро­сив ло­па­ту, он сел к низ­ко­му хво­ро­стя­но­му за­бо­ру и по­са­дил де­воч­ку на ко­ле­ни. Страш­но уста­лая, она пы­та­лась ещё при­ба­вить кое-какие по­дроб­но­сти, но жара, вол­не­ние и сла­бость кло­ни­ли её в сон. Глаза её сли­па­лись, го­ло­ва опу­сти­лась на твёрдое от­цов­ское плечо, мгно­ве­ние  — и она унес­лась бы в стра­ну сно­ви­де­ний, как вдруг, обес­по­ко­ен­ная вне­зап­ным со­мне­ни­ем, Ас­соль села прямо, с за­кры­ты­ми гла­за­ми и, упи­ра­ясь ку­лач­ка­ми в жилет Лон­гре­на, гром­ко ска­за­ла:

— Ты как ду­ма­ешь, придёт вол­шеб­ни­ко­вый ко­рабль за мной или нет?

— Придёт,  — спо­кой­но от­ве­тил мат­рос,  — раз тебе это ска­за­ли, зна­чит, всё верно.

«Вы­рас­тет, за­бу­дет,  — по­ду­мал он,  — а пока... не стоит от­ни­мать у тебя такую иг­руш­ку. Много ведь придётся в бу­ду­щем уви­деть тебе не алых, а гряз­ных и хищ­ных па­ру­сов; из­да­ли  — на­ряд­ных и белых, вб­ли­зи  — рва­ных и наг­лых. Про­ез­жий че­ло­век по­шу­тил с моей де­воч­кой. Что ж?! Доб­рая шутка! Ни­че­го  — шутка! Смот­ри, как смо­ри­ло тебя,  — пол­дня в лесу, в чаще. А насчёт алых па­ру­сов думай, как я: будут тебе алые па­ру­са».

(А. С. Грин «Алые па­ру­са»)