ДОМИКИ СТАРОЙ МОСКВЫ
Слава прабабушек томных,
Домики старой Москвы,
Из переулочков скромных
Всё исчезаете вы,
Точно дворцы ледяные
По мановенью жезла́.
Где потолки расписные,
До потолков зеркала?
Где клавесина аккорды,
Темные шторы в цветах,
Великолепные морды
На вековых ворота́х,
Кудри, склоненные к пяльцам,
Взгляды портретов в упор...
Странно постукивать пальцем
О деревянный забор!
Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, —
Грузные, в шесть этажей.
Домовладельцы — их право!
И погибаете вы,
Томных прабабушек слава,
Домики старой Москвы.
(М. И. Цветаева, 1911)
Почему героиня сожалеет о том, что сносят старые домики?
Для лирической героини М. Цветаевой «домики старой Москвы» — это часть жизни. За каждым деревянным забором чьи-то судьбы. Где-то играл клавесин. Где-то за пяльцами склонялись женщины. Разве просто с этим проститься? Героиня осознаёт, что сносят не только дома — стирают воспоминания о той, другой, жизни, которая так дорога, о которой столько светлых впечатлений хранит память — вот почему новые постройки выглядят уродливо:
Домики с знаком породы,
С видом ее сторожей,
Вас заменили уроды, —
Грузные, в шесть этажей.

