Как вски­нул­ся Ан­дрий! Как за­бун­то­ва­ла по всем жил­кам мо­ло­дая кровь! Уда­рив ост­ры­ми шпо­ра­ми коня, во весь дух по­ле­тел он за ка­за­ка­ми, не глядя назад, не видя, что по­за­ди толь­ко всего два­дцать че­ло­век по­спе­ва­ло за ним; а ка­за­ки ле­те­ли во всю прыть на конях и прямо по­во­ро­ти­ли к лесу. Разо­гнал­ся на коне Ан­дрий и чуть было уже не на­стиг­нул Го­ло­ко­пы­тен­ка, как вдруг чья-то силь­ная рука ухва­ти­ла за повод его коня. Огля­нул­ся Ан­дрий: перед ним Тарас! За­тряс­ся он всем телом и вдруг стал бле­ден, как школь­ник, не­осто­рож­но за­драв­ший сво­е­го то­ва­ри­ща и по­лу­чив­ший за то от него удар ли­ней­кою по лбу, вспы­хи­ва­ет, как огонь, бе­ше­ный вска­ки­ва­ет с лавки и го­нит­ся за ис­пу­ган­ным то­ва­ри­щем своим, го­то­вый разо­рвать его на части, и вдруг на­тал­ки­ва­ет­ся на вхо­дя­ще­го в класс учи­те­ля: вмиг при­ти­ха­ет бе­ше­ный порыв и упа­да­ет бес­силь­ная ярость. По­доб­но тому, в один миг про­пал, как бы не бывал вовсе, гнев Ан­д­рия. И видел он перед собою од­но­го толь­ко страш­но­го отца.

—  Ну, что ж те­перь мы будем де­лать?  — ска­зал Тарас, смот­ря прямо ему в очи.

Но ни­че­го не мог на то ска­зать Ан­дрий и стоял, по­ту­пив­ши в землю очи.

—  Что, сынку! по­мог­ли тебе твои ляхи?

Ан­дрий был без­от­ве­тен.

—  Так про­дать? про­дать веру? про­дать своих? Стой же, сле­зай с коня!

По­кор­но, как ре­бе­нок, слез он с коня и оста­но­вил­ся ни жив ни мертв перед Та­ра­сом.

—  Стой и не ше­ве­лись! Я тебя по­ро­дил, я тебя и убью!  — ска­зал Тарас и, от­сту­пив­ши шаг назад, снял с плеча ружье.

Бле­ден как по­лот­но был Ан­дрий; видно было, как тихо ше­ве­ли­лись уста его и как он про­из­но­сил чье-то имя; но это не было имя от­чиз­ны, или ма­те­ри, или бра­тьев  — это было имя пре­крас­ной по­ляч­ки. Тарас вы­стре­лил. Как хлеб­ный колос, под­ре­зан­ный сер­пом, как мо­ло­дой ба­ра­шек, по­чу­яв­ший под серд­цем смер­тель­ное же­ле­зо, повис он го­ло­вой и по­ва­лил­ся на траву, не ска­зав­ши ни од­но­го слова. Оста­но­вил­ся сы­но­убий­ца и гля­дел долго на без­ды­хан­ный труп. Он был и мерт­вый пре­кра­сен: му­же­ствен­ное лицо его, не­дав­но ис­пол­нен­ное силы и не­по­бе­ди­мо­го для жен оча­ро­ва­нья, все еще вы­ра­жа­ло чуд­ную кра­со­ту; чер­ные брови, как тра­ур­ный бар­хат, от­те­ня­ли его по­блед­нев­шие черты.

—  Чем бы не казак?  — ска­зал Тарас,  — и ста­ном вы­со­кий, и чер­но­бро­вый, и лицо как у дво­ря­ни­на, и рука была креп­ка в бою! Про­пал! про­пал бес­слав­но, как под­лая со­ба­ка!

—  Бать­ко, что ты сде­лал? это ты убил его?  — ска­зал подъ­е­хав­ший в это время Остап.

Тарас кив­нул го­ло­вою. При­сталь­но по­гля­дел мерт­во­му в очи Остап. Жалко ему стало брата, и про­го­во­рил он тут же:

—  Пре­да­дим же, бать­ко, его чест­но земле, чтобы не на­ру­га­лись над ним враги и не рас­тас­ка­ли бы его тела хищ­ные птицы.

—  По­гре­бут его и без нас!  — ска­зал Тарас,  — будут у него пла­каль­щи­ки и утеш­ни­цы!

(Н. В. Го­голь «Тарас Буль­ба»)